Пятница, 28.04.2017, 11:16
Приветствую Вас Гость | RSS

  ФЕНИКС литературный клуб


Категории раздела
alaks
amorenibis
Вячеслав Анчугин
Юлия Белкина
Сергей Беляев
Борис Борзенков
Марина Брыкалова
Ольга Вихорева
Геннадий Гаврилов
Сергей Гамаюнов (Черкесский)
Алексей Гордеев
Николай Данильченко
Артем Джай
Сергей Дорохин
Маргарита Ерёменко
Яков Есепкин
Андрей Ефимов
Елена Журова
Ирина Зайкова
Татьяна Игнашова
Борис Иоселевич
Елена Казеева
Марина Калмыкова
Татьяна Калмыкова
Виктор Камеристый
Ирина Капорова
Фёдор Квашнин
Надежда Кизеева
Юрий Киркилевич
Екатерина Климакова
Олег Кодочигов
Александр Колосов
Константин Комаров
Евгений Кравкль
Илья Криштул
Сергей Лариков
Джон Маверик
Антон Макуни
Александра Малыгина
Зинаида Маркина
Ян Мещерягин
Нарбут
Алена Новак
Николай Павленко
Анатолий Павловский
Павел Панов
Иван Петренко
Татьяна Пильтяева
Николай Покидышев
Владимир Потоцкий
Виталий Пуханов
Евгений Рыбаков
Иван Рябов
Денис Саразинский
Роман Сафин
Иван Селёдкин
Тихон Скорбящий
Елена Соборнова
Елена Сыч
Константин Уваров
Владимир Усачёв
Алексей Федотов
Нара Фоминская
Луиза Цхакая
Петр Черников
Сергей Черномордик
Виктор Шамонин (Версенев)
Ирина Шляпникова
Поиск
Случайное фото
Блоги







Полезные ссылки





Праздники сегодня и завтра

Права
Все права на опубликованные произведения принадлежат их авторам. Нарушение авторских прав преследуется по Закону. Всю полноту ответственности за опубликованную на сайте информацию несут авторы.

Стихи и проза

Главная » Стихи и проза » Авторские страницы (вне сообществ) » Павел Панов
Павел Панов

Проза жизни

ПРОЗА ЖИЗНИ

эссе

… И вдруг я получил странное предложение: написать о современной русской прозе. Тема большая как просторы нашей Галактики. Писать об этом – безумство. Не написать – глупость, потом повода не будет, не просишь себе. Но как писать? Перегрузить текст наукообразными терминами, напустить туману… Или смиренно высказать собственное скромное, сугубо личное мнение. Пожалуй, последний вариант хоть как-то сможет оправдать мою попытку объять необъятное.

Итак, проза. Кстати, есть такое устойчивое выражение, проза жизни. Что это? Пустяковина. Чепуха. Рутина. Бутовуха. Нудятина. Сейчас и на литературную прозу смотрят вот так.

А если посмотреть на это устойчивое выражение с другой стороны? Проза и жизнь. Проза, сохраняющая жизнь. Литература, оберегающая жизнь. Романы, обучающие людей жизни. Литература, спасающая страну. Совсем другое дело! А ведь так и было всегда.

В последнее время в прессе все чаще мелькают словосочетания с основным понятием «безопасность страны». Кроме основной, военной безопасности, есть ещё много других безопасностей. Как говорится, наука имеет много ГИТИК. Продовольственная безопасность. Информационная безопасность. Экологическая безопасность.

Рискну предложить совершенно новое, но совершенно необходимое понятие «беллетрическая безопасность». Звучит хорошо, похоже на баллистическую. Только это серьезней ракеты, посерьёзней атомной бомбы. И это не шутка, не преувеличение.

Последнее время Русскую прозу используют чаще как повод гордиться перед всем миром: а вот даже Америка до сих пор читает Толстого! Да мы и сами, всем миром, в прямом эфире читаем «Войну и мир». Закрепляем скрепы. Не уверен, что после этой акции резко увеличилось количество россиян, прочитавших полностью роман Льва Толстого. Это как в деревне: ладно, там за меня поп помолился, а мне косить пора.

Только не сочтите эти скромные размышления за «плач Ярославны» или авторское брюзжание. Дело в том, что самой-то Прозе абсолютно индифферентно – читают её сейчас или будут читать через сто лет. Это как чистая вода в природе – хочешь сейчас напейся, или потерпи недельку, если не умрешь, а она есть, она совершает свой кругооборот в природе. Это не мы нужны ей, а она нам необходима, как обоснование жизни.

О Толстом и Америке чуть позднее. Да, читают. Но среди читающей публики в Америке популярен русский писатель Толстоевский, и это не анекдот.

Важнее нам самим определиться – что есть Русская проза для страны. Развлечение для почтенной публики? Структура, обслуживающая власть наряду с сервильной прессой? Клуб тихих сумасшедших тихо поскрипывающих пёрышками? Как много у нас прозаиков? Несколько десятков тысяч в многочисленных Союзах писателей да плюс миллион на различных литературных сайтах. А прозы уже почти нет. Удушили. Заменили. Подсунули фальшивку. А страна не заметила подмену.

Согласитесь, что-то неладно в нашем бумажном королевстве. Вот статистика, которую недавно опубликовали российские СМИ.

Итак, Достоевский Фёдор Михайлович, гордость русской литературы, на 12-м месте, Лев Толстой, на 17-м. Так и вспоминается сакраментальное: «Шарапов, твоё место семнадцатое!» А остальной Русской Литературы, настоящей Прозы как бы и не просматривается в издательском выборе.

Но позвольте, скажете вы, да тут вообще многие авторы не имеют отношение к Русской прозе! Что они пишут? Ну, сляпали ребята чтиво, дамский роман, детективчик... Это же разные вещи. Это же не проза!

И всё же – что есть Проза, что нам толкуют словари?

Проза – это письменная речь без деления на соизмеримые отрезки — стихи; в противоположность поэзии её ритм опирается на приблизительную соотнесенность синтаксических конструкций (периодов, предложений, колонов).

Да, согласитесь, очень расплывчатое определение. Так и заявление от жильцов дом 35 в ЖЭК можно назвать прозой. А уж коллектив авторов под именем «Донцова» – тем более прозаик.

А что такое Русская проза в понимании тех, кто служит Ея Величеству, с точки зрения тех, кто любит читать настоявшую Прозу?

Тут каждый ответит по-своему. Для меня проза - это исповедь. Это правда, которую надо рассказать людям. Иногда - желание, чтобы описываемые события случились. Проза – это работа, которая не отпускает тебя до тех пор, пока её не закончишь. Это мысли среди ночи, это голоса, разговоры, это литературные герои, которые могут быть более живыми, чем некоторые биологические существа с паспортом в кармане. Проза – это вздорные характеры персонажей, которые чёрт знает что вытворяют помимо воли автора. Проза – это то редкое и неповторимое удовольствие, с которым ты знакомишь персонажа с прототипом. Это ещё и абсолютное спокойствие после того как написаны последние слова повести или романа: они сами разберутся – когда и где им появиться, на каких страницах, в каких краях, в какие годы. Проза – это реально существующие параллельные миры.

Русская Проза двести с лишним лет была для России всем. Хорошо кто-то сказал: у нас настоящая История – это русская литература. А еще наша проза - это и география, и психология, и экономика и многое, многое другое. При тех масштабах страны, что мы имели, проза выполняла тот связующий элемент, государственный цемент, между народами и регионами, который сейчас утерян.

По книгам учились жить, действовать, проверять свои поступки. Купил за рубль двадцать книжку, прочитал, - словно курс лекций в университете прослушал.

И вот эту прозу убивают на глазах. Она выживала в самые страшные годы. При Ленине и Сталине, при Хрущёве и Брежневе. Писателей отстреливали, как тетеревов на току, сажали и выкидывали из страны, а литература не просто жила, она была лучшей в мире. Этого часто не замечал Нобелевский комитет, созданный на деньги, заработанные Нобелем в России. К прозе снисходительно относилась власть: «Я писатель. Прозаик». - «Про каких ещё… заек?!» Но талантливая, необходимая стране проза жила.

Потом пришла свобода слова и прозу быстренько заменили чтивом. Тиражи литературных журналов от сотен тысяч и даже миллионов упали до двух-трех тысяч. Писателей перестали приглашать на телевидение, сейчас там политические и нравственные проблемы чаще комментируют, заикаясь, звёзды шоу-бизнеса или всё те же создатели чтива.

Слегка надоевший русский вопрос: кто виноват? Власть? Издательства? Читатели? Сами писатели? Кто-то ещё?

Ответ очевиден: виноват в равной степени каждый из выше перечисленных.

Начнем по порядку.

Власть

Почти всё царское и советское время писатели жаждали свободы. Долой цензуру!

И в самом деле – свобода слова превыше всего!

Не все молодые читатели знают, что в каждой области всю прессу при СССР цензурировал свой Обллит. Официально: комитет по защите гостайны. А если совсем просто сказать – контора по цензуре. Все пишут, говорят, вещают, а он Главный. Если что не так – вычеркнет красным карандашом.

Я работал на Камчатском телевидении в 80-е годы. Тогда мы очень смешно сохраняли государственную тайну. Журналистам, например, не разрешалось говорить о том, что на Камчатке есть воинские подразделения. Пограничники есть, а лётчиков, танкистов, ракетчиков, подводников и просто пехоты нет. Легендарная Чапаевская дивизия – это не у нас. И про какое там «осиное гнездо», которое надо разорить говорит госсекретарь США Генри Киссинджер – непонятно. Какие атомные субмарины нужно разбомбить? Неясно. А ещё у нас «секретили» топографические карты, заставляли тушью замазывать высоты – цифры, указывающие высоты гор, хребтов, перевалов. Один мой приятель из-за такой вот карты лишился возможности работать по профессии – пилоты, перед тем как высадить его отряд где-то на Восточной Камчатке, попросили его планшет, у них была «полумиллионка», а нам выдавали «стотысячную», поточнее. Карту сдуло с колен второго пилота, отряд две недели ползал по тундре на четвереньках, всё искали этот чёртов планшет. Потом его лишили допуска к секретным материалам, остаток жизни он проработал в камнерезке, пилил минералы, но нет худа без добра - собрал хорошую коллекцию минералов. Кстати, через месяц после потери карты ему привезли с Аляски точно такую же, только вся топонимика была на английском языке. И все высоты там были прописаны правильно, мы проверили.

А у последних царей вообще было несколько типов цензуры: Религиозная, Военная, Почтовая, Иностранная, Журнальная и газетная, Театральная, Кинематографическая ( это при том уровне кино – без цвета и звука!), была ещё и Цензура научной и научно-популярной литературы.

Цензуры была страшная, а литература лучшая.

Но писатели в годы перестройки продолжали кричать. К чему нам издательские планы? Долой дома творчества! Даешь альтернативные союзы писателей!

Дали. Получилось в точности по Высоцкому: «Мне дали вчера свободу, что я с ней делать буду!»

Издаваться можно хоть каждый день, успевай только платить, творческих союзов уйма, а насчет домов творчества, похоже, зря бунтовали.

И тут вспомнили, что кроме цензуры – политической и общегосударственной, ещё были в Советском Союзе творческие требования. Что это значит для нормального, вполне обычного прозаика? То, что рядом с тобой не напечатают опус махрового графомана.

Сейчас за деньги печатается опасное количество графоманов, а тогда подобное безобразие было просто невозможно представить. Были серые писатели, были скучные писатели, были и графоманы, но их не ставили в издательские планы.

Сейчас затосковали: раньше-то с молодежью работали – от сети литературных объединений - до семинаров, совещаний молодых писателей, рекомендаций в СП. Конечно, много талантливых оставалось за бортом СП СССР, но такого наплыва безликих, бездарных, безграмотных, без… без… без… ещё не было.

Ещё вспомним, криво улыбаясь: раньше журналы гонорары платили, а сейчас, в лучшем случае, бесплатно опубликуют. А чаще попросят заплатить за публикацию этак несколько тысяч наших быстро конвертируемых рублей.

И опять вздохнут: раньше-то у литературных журналов тиражи были от стотысячных до миллионных, а сейчас три тысячи за счастье считают.

А тут ещё новое веянье: литературные журналы стали укрупнять, воссоединять с другими организациями, которые нашим чиновникам кажутся близкими по роду деятельности. Например, региональный журнал «Дальний Восток» воссоединили… с технической библиотекой. Причём, библиотека в этом тандеме главная. Теперь придётся дальневосточным прозаикам взглянуть на свою прозу с точки зрения сопромата.

Получил на днях пару авторских экземпляров журнала «Смена» и ахнул: некогда мощное издание, выходившее большим форматом, миллионными тиражами, где считали за честь печататься Маяковский и Зощенко, Алексей Толстой и Горький скукожился до размеров школьной тетрадки. Нет, и сейчас опубликоваться там – большая честь, но совсем недавно он был «толстым» журналом, выходил два раза в месяц тиражом 3 500 000 экземпляров, а сейчас… три тысячи.

В одном питерском журнале старушка-секретарша пригласила меня присесть на продавленный задницами классиков стул, взяла и зарегистрировала мой рассказ, а потом как-то просто и честно (O sancta simplicitas! - воистину, святая простота!) сказала: «Понимаете, у нас уже сложился свой баланс. Авторы наши пишут, а потом они, их друзья и родственники выкупают весь тираж. Мы боимся нарушить это шаткое равновесие. А вдруг вы не понравитесь нашим авторам? Они уйдут, а вы свою часть тиража не выкупите, журнал погибнет».

Уходя, подумал: раньше на каждую рукопись редакции и издательства рецензию писали, даже безнадёжным авторам советовали читать Пушкина, а теперь вышлешь, и как в прорву, молчат, как вымерли. Лучше бы обматерили…

Другими словами, власть не отпустила русскую литературу на свободу, а просто выкинула её на улицу.

Скажете, так всегда было. «… и не «Милорда» глупого, Белинского и Гоголя с базара понесут». Так ведь сбылось на какое-то время – несли Белинского и Гоголя.

Нет, конечно, наш президент на свой день рождения регулярно пьёт чай с писателями. Вот и намедни, пишет «Независимая газета»:

«После этого присутствовавшие на встрече писатели переместились в отдельную комнату. В группе общавшихся с Путиным были замечены Сергей Минаев, Захар Прилепин, Татьяна Устинова, Дарья Донцова, Александра Маринина и представители различных издательств».

Кажется, я уже упоминал эти имена. Ах, да, они лидеры списка наиболее издаваемых авторов. Это раньше было, что «из всех искусств для нас важнейшим является кино и цирк» (да-с, господа, и цирк, говорил Ильич). Сейчас «цирка и в жизни хватает», и важнейшим искусством стало умение правильно читать намёки власти.

Не так давно один из центральных телеканалов долго тележил данные соцопроса. Речь шла о литературе. Точнее, о читателях. Было видно, что инициаторам опроса очень хотелось вернуть россиянам статус самой читающей державы. Ну не всё же – чтиво, ток-шоу с мордобитием и рыданиями, не только длинные и бездарные сериалы. Духовности захотелось нашему ТВ.

И вот выяснилось, что в нашей стране до сих пор вполне читающее население. 60% имеют электронные книги, остальные читают бумажные. 40% предпочитают детективы, 30% - исторические романы, 20% - поэзию. Что-то вроде некоторых сводок Избиркома, с конечным результатом в 140%. Забавно то, что организаторы забыли включить в опрос обычную прозу, тот жанр, в котором работали Толстой и Достоевский, Чехов и Булгаков, Виктор Астафьев и Василий Белов.

Так в чём же главная тайна русской литературы? Чем она отличается от литературы западной? Всё просто. Вы помните – как по-английски будет проза? Fiction. Фикция. Вымысел. Игра воображения. А настоящая русская литература – это всегда правда. Правда жизни. Это как раз то место, где и царю говорят в лицо всё, что думают.

Издательства и книжные магазины

Большинство издательств работает по принципу «платите и забирайте тираж», при этом мало кто интересуется качеством прозы. Издательства посерьёзнее сами определяют, кого издавать, а кто будет издаваться сам. Наверное, это рыночный и общемировой принцип. Даже в легендарном русскоязычном ИМКА-Пресс в Париже вначале деньгами интересуются, у меня спросили: какую сумму смогу я заплатить за издание книги. Сказал, что почти ничего не смогу с таким-то курсом евро, но тема интересная, для них – новая… Повесили трубку.

Получается, что графоман с деньгами имеет больше прав, чем талантливый, но небогатый писатель. Время святых Сытиных прошло, трепетное служение издателями русской словесности превратилось в обычный бизнес.

Обычную прозу сейчас современные сытины считают некоммерческим жанром. На весь Санкт-Петербург только один книжный магазин «Книжная лавка писателя» принимает на реализацию книги, изданные питерскими авторами (но только у членов Союза писателей России и не более одного экземпляра!) – есть там у них на Невском унылая полка в дальнем углу.

Конечно, можно найти спонсора и за пятьсот тысяч рублей издать книгу прозы тиражом аж в тысячу экземпляров. А дальше? Себестоимость книги будет такой высокой, что продать её просто невозможно.

Да, не берут и другие книжные магазины на реализацию чужие книги. Мы для них тоже «не формат». Свой же товар сетевые гиганты книготоргового бизнеса оценивают дорого, простому читателю и не докупиться.

Когда то Венечка Ерофеев свою легендарную книжку «Москва – Петушки» просил оценить в 2 руб. 87 коп. по существовавшей тогда цене бутылки водки. Сейчас книги стоят наравне с элитным алкоголем. Пока водка считается среди большинства сограждан предметом первой необходимости, то книга – помощник и учитель – не должна стоить дороже бутылки. Это чисто русский, как говорил кот Бегемот, «тщательно упакованный силлогизм», иностранцы не поймут.

. Так мало того, что дорогущие сетевые книжные магазины заставили свои полки чтивом и фэнтези, так они ещё и вторглись на суверенную литературную территорию – начали печатать в красивых обложках пересказы популярных фильмов. Не сценарии или синопсисы, где должна работать фантазия читателя, а просто подробные пересказы фильмов.

Нельзя сказать, что это совсем уж новый жанр. Новизна его только в том, что он издан на хорошей бумаге. А так, в вербальном исполнении, это творчество в местах лишения свободы называется «роман» - чтобы ослабить информационный голод, поразвлечь братву, старшой вечером даёт команду: «А ну-ка, Шнырь, травани что-нибудь!» И тот, как правило, пересказывает какое-нибудь интересное кино.

Читатели

Прежде чем обвинять читателей в кризисе русской прозы, нужно понять, что на одном историческом отрезке собралось несколько групп читателей. Это не просто «Отцы и дети» и даже не «отцы и сукины дети», это люди разных эпох. За последние четверть века поменялось как минимум четыре эпохи: советская, горбачёвская, ельциновская, путинская. Воистину: «Какое, милые, у нас Тысячелетье на дворе?» Порою, отцам понять детей труднее, чем русскому понять турка.

Нас с детьми могла бы помирить русская литература, но мы разбежались по разным читательским квартирам. Старшее поколение беседует с Толстым и Чеховым, Шукшиным и Нагибиным, а их дети – с Владимиром Сорокиным и Людмилой Улицкой, с Александром Кабаковым и Владимиром Маканиным. По крайней мере, это тоже русская литература. Внуки уже предпочитают стиль фэнтази. «Волшебник Изумрудного города» как-то быстро эволюционировал в юного волшебника Гарри Потера.

Громких имён в российской прозе много. А читателей всё меньше. Это видно не только по обвальному падению тиражей литературных журналов, по всероссийской ликвидации домашних библиотек (менее трёх процентов осталось, ниже статистической погрешности), это видно по среднему уровню молодых писателей.

Писатели.

Я давно подозревал, что Русская Проза – это самостоятельное энергетическое образование, способное осмысленно совершать различные действия. Она подкидывает гениальные идеи тем, кто ищет, она утраивает силы, когда писатель достигает определенной степени контакта, она может бросить в депрессию, даже убить, если пишущий погрешил против законов Ея.

Надо с прискорбием признать, что многие авторы сейчас не только не владеют приёмами классической прозы, но даже и не совершают усилий овладеть этим ремеслом. Чаще эти изданные в толстых переплётах прозаические опусы напоминают схему, длиннющий синопсис, просто черновой набросок.

Главное, что видно невооружённым взглядом – это нежелание и неумение живописать. Сейчас вы вряд ли найдете у современных авторов «чуден Днепр при тихой погоде», но не только пейзажными описаниями пренебрегают авторы. Отсутствует портрет как обязательный художественный приём. Все мы помним, как выглядел Гришка Мелихов, какой был увалень Пьер Безухов, да они, согласитесь, реальнее многих живых людей…

А что есть современные литературные герои? Зачастую они просто названы. Как в социальных сетях. Есть ник. Даже иногда есть аватар. И всё. Это не живые персонажи. Дурилки картонные – плоские и бесцветные. Вот несколько цитат.

Я не указываю авторов по простой причине. Те, кто живы, ещё могут исправиться, а те, кто умер – им всё равно. Говорят, что критиковать и обсуждать умерших авторов нетактично. Ну, во-первых критика чаще тем и занимается, что анализирует тексты умерших авторов, в во-вторых латинскую пословицу «О мёртвых хорошо или ничего» несколько урезали в современном варианте. Латиняне говорили: «… или ничего кроме правды». Впрочем, правда в литературе – понятие субъективное.

Итак…


Mon amour, лет семнадцать я тебя так называю. В последнее время стал часто обращаться к тебе по-русски, восклицая по поводу и без: «Любовь моя». Когда ты злишься на меня, то упрекаешь: «Хватит повторять уже mon amour да mon amour, а ничего такого в твоём поведении я что-то не наблюдаю». Тогда, чтобы ещё больше подразнить тебя или самому защититься, я, как всегда, отмахиваюсь: «Да, ты права – это у тебя кличка такая».
Мне уже пятьдесят лет. Прошло двадцать пять с тех пор, как мы познакомились. Многое из того, что я напишу сейчас, ты уже знаешь: никогда мне не удавалось укрыться от твоих расспросов-допросов, умеешь же ты всё-таки вытянуть из меня почти всё до капельки. Почти. Ницше высказался по этому поводу вот как: «По-настоящему близкий человек - это тот, кто знает твоё прошлое, верит в твоё будущее, а сейчас принимает тебя таким, какой ты есть». Я не раз тебе повторял, что каждый человек имеет право на свой затаённый уголок, куда доступ всем остальным людским особям строго ограничен. В русском языке есть слово, которое хорошо отражает то, о чём я сейчас говорю (но не только, а в данном случае не столько), - «исподнее». Это не грязное белье, нет. Это слово берет начало от древнерусского «исподъ», то есть «низ». Но не хочу сейчас углубляться в серьёзный разговор. Скажем так: очень просто всё. Вверху у человека что? Голова. А внизу? Нет, не ноги. А то, что между ними. Опять я за свои шуточки. Как ты говоришь? Скабрезные? Ну, да ладно. Не это важно.

Говорят, это неореализм. А, по-моему, так это неумение писать прозу.

Раньше, и в самом деле, страна узнавала себя бескрайнюю, себя великую, через книги лучших писателей: от Валентина Распутина – о Сибири, от Василия Шукшина – об Алтае, Василий Белов рассказывал о вологодской деревне, Виктор Астафьев – о Енисее. И это было не территориальное деление, просто каждый писал о родной земле, о том, что он знает лучше всего, они делились своими знаниями, своей любовью и болью.

Сейчас же современные авторы, получившиеся из книжных мальчиков и девочек, страны зачастую не знают, нигде не жили, не ездили, не видели.

Отсюда и сюжеты надуманные, поступки героев нелепые, голоса одинаковые – не отличишь. Зачем пишут эти авторы – остаётся загадкой.

Вот такой текст.

Повесился
Рано утром, еще не было и пяти часов, услышала в подъезде шум, какой-то суетливый, тревожный – значит, что-то произошло серьезное. Вышла. Повесился сосед. Повесился в ванной на трубе, - сказали соседки. Что только не говорили: – «Жена довела, сам был не от «мира сего».
У меня из головы не выходил его образ и разговоры с ним Я, далеко от дома уже не могу уходить, садилась на лавочку и вязала салфетки. Володя – мужчина лет пятидесяти с небольшим, приятной внешности, идя с работы, часто подсаживался и общался со мной, он был какой-то застенчивый, очень вежливый – правда, не из нашего «мира сего». Жена его - казачка с особой статью, но в поведении с людьми - грубая, а проще говоря, хабалка. Он был городским, а она из села, недалеко от Михайловки. Я вспоминала, что все ссоры в доме, были спровоцированы ею. У нее была способность объединять людей и натравливать на кого-нибудь. Когда у нее в огороде под окном выкопали два ряда картошки, то был, чуть ли не обыск всех квартир. Если белье повесит на веревке во дворе, то никто не смел, выходить со своими половиками и трясти их. Без конца собирала деньги на ремонт дома, а потом забывала сказать, что отремонтировали и показать документы, а кто требовал, то она делала им мелкие пакости. Мне она не нравилась, и она это чувствовала, но в подъезде, многие объединялись вокруг нее. Мне иногда, кажется, что людям присуще чувство телячьей преданности тому, кто сильнее или богаче.
Муж ее – Володя, который повесился, работал на Михайловском заводе…. и так далее. Там дальше ничего нет, обычный монолог пенсионерки на скамейке.

Впрочем, для чего люди пишут – ответ простой. Хочется статуса. А тут тиснул рассказик на ПРОЗА.ру, вроде как и приобщился. Раньше было две категории пишущих: литераторы (они и не скрывали своих ученических амбиций) и писатели (а это были властители дум). Сейчас все называют себя писателями.

Русская проза всегда была многослойной. Есть такие россыпные месторождения золота. Намоет река, как старатель, слой золотого песка, а тут и жила иссякла. Ничего, время есть – моет дальше, снова добирается до другой золотой жилы, потом до третьей. Так и получается слоёный золотой пласт. Мощная драга, с двумя десятками огромных ковшей, в каждый из которых войдёт легковой автомобиль, сможет поднять весь металл, а мужичок с лотком возьмёт горсточку. Так и у лучших русских романов, каждый найдет своё – кто-то

батальные сцены, кто-то – любовь, кто-то судьбу страны. Можно всю жизнь перечитывать один и тот же роман, каждый раз открывая что-то новое.

Современная проза часто бывает жидкой на сюжет, бедной на события.

Настоящие прозаики не просто живописуют, они создают свои миры и населяют их живыми людьми. Так поступают демиурги. Современные авторы просто чертят схемы. Если по пунктам, то современных писателей характеризует:

- нежелание и неумение живописать,

- нежелание передавать душевное состояние героев,

- скверное знание реалий жизни,

- отсутствие проблемы, а вместе с этим и собственной позиции к описываемым событиям,

- непонимание – для кого он пишет. Для чего пишут многие авторы – видно невооружённым взглядом. А вот дл кого? Для себя? Для друзей? Для коллег и начальства? Для издателей? Для читателей?

А есть и главный побудительный повод – человек пишет для Русской Прозы.

Отдельным и новым явлением стала российская пенсионерская проза. Раньше было проще – вышел генерал от инфантерии или статский советник в отставку, так обязательно сидит себе и пишет мемуары. Обычным простым слогом. Бакенбарды теребит… А нынче всё это зачем-то облекается в форму художественного произведения – романа или повести. Деньги для издания такой прозы у наших пенсионеров есть, связи не утеряны, романы выпускаются хорошими тиражами. Конечно, главный герой там – сам автор. Там он молодой, дерзкий, принципиальный, чуть что – бьет в челюсть.

Я именно почуял, а не услышал движение за спиной. И тренированные, умные мышцы, опережая сознание, сработали экономно и точно: перенятым у Глеба приемом я отбросил вверх руки мужичка и нырнул под него с шагом в сторону.

Над головой кокнуло, будто «бабой» по свае. Мысль еще металась в поисках Но едва я сделал два шага, как на меня наскочил низкорослый, плотный мужичок. Я, было, подумал, что запоздалый гость нечаянно наткнулся на меня в темноте. Собрался сказать «извините» и пропустите. Но он уже цепко схватил меня за грудки и, дохнув крутым, душным перегаром, протянул: «Ты-ы... Да-а-а...»

У боксеров долгими тренировками вырабатывается собачье чутье. В момент опасности они «видят» спиной, кожей чуют ответа на вопрос: «Что это?». А умные мышцы ног уже выносили тело наверх, а зрячие мышцы спины и плеча уже развернули корпус и подбросили кулак полусогнутой правой вверх – точно в челюсть второму, со спины зашедшему.

Под кулаком хрупнуло, но я не ощутил удара, значит, попал точно. Я шагнул в сторону, готовый встретить очередного противника. Встречать было некого. Двое лежали голова к голове и рядом полено. Увидев его, я понял, что удар им должен был достаться мне, но пришелся по голове первого «гостя».

Молодые люди читают и думают, что это и есть настоящая проза. Критиковать же молодых писателей пенсионного возраста бесполезно. Чехов писал, что «писатели обидчивы, как пудели». Он ещё не видел современных старых пуделей.

Роман «Обитель» Захара Прилепина стал самой популярной книгой года среди посетителей московских библиотек, сообщает агентство городских новостей «Москва».

«При составлении рейтинга учитывались данные, которые каждый месяц собирали для МГБЦ самые популярные библиотеки в каждом из округов Москвы. В топ-10 попали издания, которые читатели чаще всего брали из библиотек. Десятка лучших была выбрана из 165 произведений 134 авторов, которые лидировали в своем округе в каком-либо месяце», — сообщили в Московском городском библиотечном центре.

Второе место заняла книга Людмилы Улицкой «Детство 45-53: а завтра будет счастье», третье – «Любовь к трем цукербринам» Виктора Пелевина.

Кроме того, в десятку вошли книги Дины Рубиной, Сергея Лукьяненко, Федора Достоевского, Донны Тартт, Эриха Марии Ремарка, Джорджа Мартина и Рэя Брэдбери. Отмечается, что в топ-30 также пять книг Бориса Акунина.

Уже повеселее выглядит список имён, чем у издателей, но изменения не принципиальные. Российские читатели всё-таки больше предпочитают чтиво.

Но это не страшно для Прозы. Её уже начали покупать и переводить в Китае. Если совсем будет туго – выкупим назад. И снова переведём на русский.

Что же делать, воскликните вы. А ничего. Точнее, писателям нужно писать. У журналистов есть комплиментарная для себя, любимых, шутка: если весь мир погибнет, то журналисты еще десять лет будут рассказывать – как он погиб и почему. Не будут. Говорю это ответственно, как человек, проработавший полжизни в журналистике. Как только исчезнет у газетчика печатный станок, а у радийщиков и телевизионщиков их студии, они просто уйдут. А вот писатели, настоящие писатели, вот они и будут еще сто лет рассказывать – как погиб мир и почему.

Как помочь русской прозе? Не знаю. Вернуть издательские планы, Дома творчества, начать финансировать журналы и альманахи? Опять начнётся толкотня около кормушки, и, как всегда, наиболее талантливые будут первыми затоптаны и замараны.

Да и не наше это дело – давать рекомендации. Александр Герцен как-то сказал: «Мы не лекари, мы – боль». Неплохо сказано для человека, который помог (при активной помощи русской литературы) развалить Российскую империю.

Санкт-Петербург, 2015 г

Категория: Павел Панов | Добавил: Strannik (04.04.2017)
Просмотров: 40 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 0.0/0

Всего комментариев: 2
avatar
2
Еще раньше  в 646 г. халиф Омар ибн Хаттаб дал повеление полководцу Амру сжечь Александрийскую библиотеку. При этом халиф сказал: "Если в этих книгах говорится то, что есть в Коране, то они бесполезны.
avatar
1
Маяковский сказал когда-то "Больше поэтов хороших и разных!"
А в другом месте  он же..."только вот поэтов, к сожаленью,  нету, впрочем, может, это и не нужно" Так что сомневался  на этот счёт Нужно или не нужно? Вот в чём вопрос.На мой взгляд - много и не нужно!.Вот в 50-е годы каждое стихотворение или новая книга ,скажем,К. Симонова Ю.Нагибина Проскурина ,Леонова и др. -это было событие Стихи собирали залы и были чтецы  мастера художественного слова Сомов,Яхонтов,да и дикторы на телевидение были мастера.Кинофильмы выходили один раз в месяц и это было событием."Весна на Заречной улице" "Высота","Неподдающиеся" "Иван Васильевич...", " Приключения Шурика"  "Вертикаль" "Идиот"и др. И вот с появлением цветного ,а потом и огромных экранов кино стало "помирать" потихоньку. То же и с литературой произошло.
Появились многочисленные сериалы,которые прилепляли к экрану и до сих пор прилепляют: экранизации всех классиков плюс и про  Распутина,Соньку Золотую ручку, про Батьку Махно, недавно про Мату Хари и.т.п. Дело верное -народ будет смотреть. Появился Интернет и 200 каналов на ТВ,  появились смартфоны, социальные сети,где каждый может
стать и писателем и читателем,появились звукокниги .и электронные книги,причём скачать можно "на халяву",появилось доступное  авто, автогонки, бои без правил ,фигурное катание ,"Евровидение","Пусть говорят"," Поле Чудес", "Ток-Шоу"и т п. игромания, наркомания, порнография,бои без правил. Изучение языков стало необходимым, в связи со свободой ездить по всему миру. Закон капитализма "Делай деньги!",а не читай литературу. Так что не видеть всё это и делать вид ,что глобализации нет и мы живём по-старому , не получится. Читают, в основном , писатели.А книги я собираю на помойке,правда, сам давно ничего не читаю.Просто жалко  авторов хороших. Да и труд писателя обесценился,как Вы и верно  пишете.Надо ещё и заплатить ,  раскрутиться , иметь связи ,даже если ты прилично пишешь.А человек как имел в сутках 24 часа , так и имеет,Как жил до  60-70,так и живёт(в среднем) Так что ПРОСВЕТА ЖДАТЬ ВПЕРЕДИ  НЕ ПРИХОДИТЬСЯ. В этом смысле пример нашего сайта куда десять лет назад заходило в десять раз больше,чем нынче.Кстати,разговаривал как-то с главным в "Свидетели Иеговы" по поводу чтения ,а к нему ходят больше сотни человек регулярно и цифра только увеличивается .Так он сказал, почти ,как Скалазуб: "В Библии есть все ответы на все вопросы, всё остальное - от Лукавого".Вот такая  "Проза Жизни" получается !
avatar
Форма входа


Рекомендуем прочесть!

Прочтите в первую
очередь!
(Админ рекомендует!)


Вячеслав Анчугин

Виталий Кодолов

Павел Прибылов

Александр Колосов

Елена Игнатова

Нара Фоминская

Сергей Симонов

Юрий Тарасенко

Илья Криштул

Марина Калмыкова




Объявления

Уважаемые авторы и читатели!
Ваши вопросы и пожелания
вы можете отправить редакции сайта
через Обратную связь
(форма № 1).
Чтобы открыть свою страницу
на нашем сайте, свяжитесь с нами
через Обратную связь
(форма № 2).
Если вы хотите купить нашу книгу,
свяжитесь с нами также
через Обратную связь
(форма № 3).



Случайный стих
Прочтите прямо сейчас

20 самых рейтинговых



Наши издания



Наш опрос
В каком возрасте Вы начали писать стихи?
Всего ответов: 108

Наша кнопка
Мы будем вам признательны, если вы разместите нашу кнопку у себя на сайте. Если вы хотите обменяться с нами баннерами, пишите в гостевую книгу.

Описание сайта



Мини-чат
Почта @litclub-phoenix.ru
Логин:
Пароль:

(что это)


Статистика

Яндекс.Метрика
Онлайн всего: 4
Гостей: 3
Пользователей: 1
Студень
Сегодня на сайт заходили:
ИК@Р, Ган, Strannik
...а также незарегистрированные пользователи

Copyright ФЕНИКС © 2007 - 2017
Хостинг от uCoz